Изгой - Страница 3


К оглавлению

3

Доступ к книге ограничен фрагменом по требованию правообладателя.

В листве клена зашелестело. На землю вывалился, цепляясь за ветки, крупный человек в темной одежде. Бродяга инстинктивно сделал к нему шаг, Олег остановил:

— Что тебе?.. Это его нож.

— Что? — спросил бродяга ошарашенно.

— Я говорю, — объяснил Олег как глухому, — нож вернулся к хозяину. Или тебе пограбить зудит?

Из ворот выбежал мальчишка, ведя в поводу могучего жеребца, легкого, с сухими мышцами и горящими как жар глазами. Олег пошел навстречу, конь призывно заржал, подбежал к хозяину и потерся мордой о плечо. Олег похлопал по огромной голове, чмокнул в бархатные конские губы. Конь фыркнул и отодвинулся, телячьи нежности это не для взрослого коня.

Со спины послышались торопливые шаги. Бродяга подходил, как чувствовал по его походке Олег, раздираемый сомнениями. Шаги нетвердые, а ведь человек он, несмотря на крайнюю молодость, уже умелый в боях, знающий, как ставить ноги.

— Прости, — донесся его голос, — ты мне спас жизнь уже дважды.

— Трижды, — поправил Олег, он всегда любил точность.

— Что?

— Трижды, — пояснил Олег. Он уже чувствовал, как губы расползаются в улыбке. — Но это такая малость, что даже спасиба не стоит.

Сзади засопело, он уже ожидал новую вспышку злости но бродяга за спиной зло рассмеялся:

— Прости, я только сейчас понял, что под малостью понимаешь не меня, а то, что ты сделал. Я еще не видел, чтобы вот так могли поймать нож... да еще в темноте! Так что бросить кувшин или лавку — это в самом деле для тебя малость.

Олег положил одну руку на седло, но что-то заставило обернуться. Этот молодой бродяга стоит перед ним почти такой же рослый, как и он сам, широкий, с длинными черными волосами до плеч и неправдоподобно синими глазами. Снова в сердце Олега кольнуло неясное узнавание. И почудилось, что желание именно сегодня зайти в корчму и просидеть там целый вечер среди пьяных мужиков было совсем не случайным.

— Кто ты есть? — спросил он. — Впрочем, не хочешь — не говори. Но только простых бродяг не подстерегают такие. И ножи в этом городе не умеют метать... так умело. Тебе надо хотя бы одеться по-другому, волосы спрятать. А уходить из города лучше всего тайно, ночью.

Бродяга открыл и закрыл рот. На скулах выступили красные пятна. Олег уже полагал, что смолчит, уйдет, сохраняя тайну, но тот вдруг заговорил быстро, захлебываясь словами:

— А я и таился!.. Но когда увидел, во что превращаюсь, это ж позор для воина! Уж лучше навстречу... лучше грудью! И будь то, что предначертано. Я не опозорю своего имени ни бегством, ни...

Он запнулся, глаза застыли. Олег повторил:

— Не хочешь — не говори.

— Меня зовут Скиф, — сказал бродяга с усилием. На лице Олега ничего не отразилось, и он сказал уже чуть свободнее: — В этих краях мое имя ничего не говорит... но есть и другие края.

Голос его впервые прозвучал гордо, с достоинством. Плечи раздвинулись, он выпрямился и стал чуть выше ростом. Олег ощутил, как в сердце дрогнула и отозвалась сладкой болью неведомая жилка. Вот откуда синие глаза Таргитая, черные волосы Миш, гордая стать Колоксая!

Глава 2

Все это годы он сам был занят Высоким: собрал самых могучих магов и основал Совет Семерых, который должен погасить все войны на земле, восстановить мир и справедливость, везде нести свет и правду, однако в его высокую башню доходили вести и о простых людях, которые не знают, что они — простые, ведь зовут себя тцарами, властителями, властелинами.

А также эти слухи догоняли его в скитаниях, находи-ли на вершинах гор, с взрывами хохота долетали от костров, где веселятся воины, вкрадчивым шепотом вползали в уши во дворцах...

У Миш, как рассказывали редкие гости, от Колоксая родилось трое сынов: Агафирс, Гелон и Скиф. Все в отца силой и отвагой, все с детства не знали равных хоть в скачке на конях, хоть в борьбе, все росли красивыми и любимыми...

...но однажды до них дошел слух, что их доблестный отец умер не сам, а был отравлен их матерью. Неизвестно, как они отнеслись на самом деле, все скрыто за стенами дворца, но Гелон и Скиф ушли от матери, а единственного, кто остался, оскорбленная Миш объявила не просто наследником, а демонстративно передала всю власть над своей страной.

Агафирс, став правителем, тут же попытался восстановить с братьями дружбу. Гелон, который ушел на дикие земли и основал там город, названный соседями просто Гелоном, постепенно не то что простил мать, но с Агафирсом поддерживал почти дружеские отношения, хотя в прежних землях уже не появлялся.

И только самый младший, Скиф, не простил. Он исчез, никто его не видел в течение трех последних лет, хотя иногда возникали слухи, что видели убитым в таких-то землях, женатым на богатой купчихе — в других, Спившимся и умершим от болезней — в третьих.

Сейчас Олег не снимал руки с седла, даже подобрал-ся для прыжка в седло, но заколебался, повернулся и взглянул в синие глаза.

— И что же? — спросил он в упор. — Для бродяги, что скрывается от гнева Миш, ты слишком близко от ее земель. В самом деле прешь на погибель?

— Я иду к брату, — возразил Скиф. — Там Агафирс. Олег покачал головой:

— Тебя встретит Миш.

— Она моя мать, — сказал Скиф, но в голосе прозвучала неуверенность.

— Ты в самом деле считаешь, — спросил Олег, — что эти трое пытались тебя убить из-за твоей драной руба-хи... наверное, очень ценной?

Скиф нахмурился, непривычно черные брови на белом лице сдвинулись к переносице. Но в синих глазах сверкала прежняя непримиримая злость. Олег со вздохом забросил поводья на седло.

— Побудь с моим конем, — велел он. — Вы чем-то похожи. А я поговорю с хозяином .

Доступ к книге ограничен фрагменом по требованию правообладателя.

3